В дверь постучали. Натали с удивлением оглянулась на звук, немного помедлила и сказала:

– Войдите, Хан Залман.

Дверь отворилась, и на пороге появился действительно Хан Залман собственной персоной – высокий и стройный, как всегда.

– Откуда вы узнали, что это я, Хан Натали? – спросил он добродушно.

Залман продолжал так обращаться к Брин и после ее отставки, а она не сильно противилась.

– А сюда больше никто не ходит, – сказала Натали. – Разве еще только этот ваш Сахан, хотя он, собственно, один тоже не появляется. Так что, сами понимаете, я не могу ошибиться, на любой стук отзываясь: «Войдите, Хан Залман!»

Залман споткнулся о невысокий порог.

– Ч-черт… Почему вы сидите в темноте, Хан Натали? – несколько раздраженно произнес он.

– Болят глаза… – слегка виновато произнесла Брин и скомандовала: – Свет!

Яркий свет залил помещение. Залман невольно скорчил гримасу, зажмурившись.

– Что же привело вас сюда в столь поздний час, Хан Залман? – вежливо спросила Натали.

– Да опять эти Нефритовые Соколы, черт бы их побрал, – пробурчал Залман, все еще морща свое некрасивое лицо.

Брин тоже поморщилась.

– Соколы, – произнесла она задумчиво. – Муха в нашем супе. Гвоздь в…

Она со злостью хлопнула ладонью по подлокотнику и продолжала:

– Еще со времен досточтимого Хана Мерсера существует это бельмо на нашем глазу! Мало мы их били!..

Залман выпрямился во весь свой огромный рост.

– Именно так, – сказал он. – Вы совершенно правы. Кстати, теперь Хан Соколов, Марта Прайд, собирается политическим путем добиться того, чего не удалось на поле честной битвы. Она опять высказывает претензии по поводу совместного использования пространства вторжения!

Он коротко рассмеялся.

– Можно подумать, она ненавидела бы нас меньше, если бы мы не опередили Соколов в то время, как они совершали нападение на Ковентри!..